Время повешенных арф или вавилонское счастье

Есть сезоны духовной жизни, через которые сегодня проходит очень много людей. Для кого-то вопрос, о котором пойдёт речь, стоит сейчас остро, для кого-то он никогда не стоял, но, возможно, скоро встанет. Это сезон духовного кризиса перед новой славой — время повешенных арф, или вавилонское счастье.

К кризису нельзя относиться как к чему-то ужасному. Это переход, изменение: мы переходим в новое время. Название этой темы содержит библейский духовный акт, описанный в 136-м псалме, где есть три аспекта: время, повешенные арфы и чужая земля.

Время — это всегда этап, отрезок жизни, у которого есть начало и конец. Повешенные арфы — когда мы вешаем на стену инструмент, чтобы снять его, когда придёт время. Арфа — инструмент, на котором евреи славили Бога, наш голос хвалы Богу. Это было время, когда духовная жизнь народа внешне замерла, чтобы внутри сердец произошла необходимая работа для входа в новый сезон славы. Кто-то скажет: это было три тысячи лет назад. Но церковь живёт по тем же принципам и законам.

Отступничество и современные боги

Предыстория вавилонского плена — отступничество Божьего народа, которое повлекло за собой распространение языческих культов: поклонение Ваалу, Астарте, Молоху. Народ строил высоты, практиковал оккультизм, а имя Яхве, Бога Саваофа, поставил в один ряд с идолами. Вспомните Илию на горе Кармил: один пророк Божий против восьмисот пятидесяти ложных. Израиль попробовал сочетать Бога с идолами.

Мы можем сказать: «Я не поклоняюсь Астарте и Молоху». Просто в наше время другие боги, у них другие имена. Самый почитаемый из них — наше эго, наше «я». Мы не приносим детей в жертву Молоху, но современное поклонение Молоху гораздо мощнее — через аборты. Человек хочет получать удовольствие, но не хочет нести ответственность. Это и есть поклонение эго.

Вторым грехом Израиля, последствием первого, была социальная несправедливость к сиротам и вдовам. Сегодня разрыв между богатыми и бедными гораздо больше, чем тогда. Евреи не принимали пророков — побивали их камнями, гнали, убивали. Сегодня никто не читает Библию, но все слушают «пророков» — учителей успеха и процветания. Это то же самое: то же гонение на Божье слово.

«Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем» (Екклесиаст 1:9). Меняются одежда, машины, средства войны, но принципы те же. Подобные действия приводят к подобным результатам.

Церковь сегодня, как и Божий народ тогда, находится в духовном плену Вавилона. Псалом 136: «При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе. На вербах посреди его повесили мы наши арфы. Там пленившие нас требовали от нас слов песней… пропойте нам из песней Сионских». Евреи отвечали: «Как нам петь песнь Господню на земле чужой?»

Два вида рабства

У Божьего народа было два вида рабства. Египетское — тяжёлое, болезненное угнетение, из которого уходили как от тяжкого рабства. Вавилонское — другое: народ не был угнетён, наоборот, Вавилон был местом физического комфорта. Это рабство было рассчитано не на внешнего человека, а на внутреннего — это была среда духовного разложения и угнетения. Из Египта народ уходил, а в Вавилоне для него создали условия, чтобы он прижился. После семидесяти лет прозвучал призыв вернуться в Иерусалим и отстраивать разрушенный храм.

Среда Вавилона не была физически агрессивной — это было духовное порабощение комфортом, из которого выйти гораздо сложнее. Люди построили бизнес, переженились с вавилонянками, родились дети — евреи срослись с Вавилоном не только физически, но и духовно. По указу царя Кира из Вавилона вышел только малый остаток, меньшинство. Большинство не смогло оторваться — оно приросло.

Отказ от вавилонского счастья в пользу тяжёлого труда при восстановлении храма и был показателем верности. Именно он выделил верный остаток. Псалом 136 говорит о пророческом акте: верные Богу Израиля повесили арфы на вербы, растущие при воде вавилонских рек. Вода в Библии — это всегда дух. Реки вавилонские — символ жизненной силы системы этого мира, потока его мыслей, ценностей и целей. Вербы дают тень и уют, но их корни питаются из чужого источника — из вавилонских рек. Повешенные арфы — сознательное решение не настраивать свою песню, своё поклонение, свою жизнь и служение на вавилонский лад. Это отказ петь Господни песни на чужой земле, отказ подстраивать Евангелие под мирской стандарт.

Сегодня многие вешают свои арфы в знак молчаливого протеста: их дух не может петь там, где вавилонский дух подменяет суть Евангелия. У мира другие песни: не «возьми крест и следуй за Мной», а «возьми кредит и следуй за своим счастьем», «следуй за своей мечтой». Но именно в этой среде появляются люди, скучающие по Сиону, — верные Божьи сыны и дочери, те семь тысяч, которые не преклонили колени перед Ваалом. Их называют бунтарями в вавилонской среде.

Мы не вешаем арфы навсегда. Однажды приходит указ: «Народ Мой, выйди из неё, чтобы стать строителем иерусалимского храма». Если твоя душа стонет в Вавилоне и отказывается петь ему песни — это работа Святого Духа в сердце, чтобы ты не встал под власть вавилонского духа, как бы это ни было выгодно.

Испытание процветанием

Вавилонский плен был не только наказанием, но и процессом очищения, освобождения и сортировки — на тех, кто жил по своей воле, и тех, кто жил по Божьей воле. Через семьдесят лет всё выяснилось. Люди, доказавшие верность Богу Израиля в комфортном плену, стали строителями второго храма — того, где впоследствии будет проповедовать Иисус. Мы хотим, чтобы Бог говорил с нами лично, — но тогда придётся выйти из Вавилона.

Сравните два исхода. Выйдя из Египта, народ остался заражён идолопоклонством: первое, что он сделал, — поставил себе идола. Они вышли из физического рабства, но не из духовного. А выйдя из Вавилона, народ практически навсегда излечился от склонности к идолопоклонству — в плену он понял бессилие идолов. Так и мы: можем прийти в церковь, выйти из наркотиков и алкоголя, но внутри нас может жить вавилонский дух — жажда успеха, процветания, ценностей этого мира. Мы бежим из-под давления Египта, но наше сердце может остаться в вавилонском плену.

Сам Бог поселил свой народ в землю комфорта — и это было испытание на верность. Через пророка Иеремию Он писал пленникам: «Стройте дома, и живите в них, и разводите сады, и ешьте плоды их… размножайтесь там, а не умаляйтесь» (Иеремия 29:5–6). За семьдесят лет евреи переженились, обзавелись семьями, друзьями, бизнесом. Вышел указ царя Кира — и перед всеми встал главный вопрос: готов ли я поменять комфорт Вавилона на труд и страдания в Иерусалиме? Откликнулось меньшинство. Большинство предпочло остаться там, где было всё, кроме Бога и храма.

Духовный Вавилон — это система мира с её соблазном, комфортом, материальными благами и ценностями, противоречащими ценностям Царства Божьего. Сегодня церковь испытывается не гонениями: нас никто не гонит, никто даже не плюнул в нашу сторону, как плевали в Иисуса. Нас сегодня испытывает не враждебность мира, а его радушие. Сила приходит от готовности оставить вавилонское гостеприимство ради исполнения Божьей воли.

Испытание верности приходит не тогда, когда нам плохо, а когда нам хорошо. «Буду ли я помнить о Боге, когда мне хорошо?» — вот более тяжёлое испытание. Я видел людей, которые в крайней нужде и бедности были поклонниками, любящими Бога, жертвующими последним, — и как быстро они забывали Бога, когда к ним приходил успех. Для них испытание успехом оказалось гораздо серьёзнее, чем испытание бедностью: они сохранили верность во времена боли, но не выдержали испытания славой. Дай многим из нас чемодан с долларами — и где мы будем в следующее воскресенье? Для многих Иисус станет помехой: «это нельзя, то нельзя». Нужда в Боге — наш спасительный якорь.

Лаодикийская болезнь

Когда пленники Вавилона проповедуют вавилонские ценности, Иисус оказывается за дверями церкви. Уже во времена апостолов в церкви действовал вавилонский дух; в Откровении Иисус обращается к духу, стоящему за церковью. Лаодикия говорит: «Я богат, разбогател, и ни в чём не имею нужды» — а она «несчастна, и жалка, и нища, и слепа, и нага» (Откровение 3:17). Церковь упивалась своим успехом и не заметила, как ослепла: ей казалось, что вавилонский успех и есть показатель Божьего успеха. Она даже не заметила, как Иисус оказался за её дверями.

То, что Иисус обращается к Лаодикийской церкви последней из семи, — мощный акцент: её болезнь самая опасная, её слепота самая опасная. Это болезнь последнего времени. Опасность лаодикийской слепоты в том, что она не видит своей болезни — она живёт в иллюзии благополучия. Бьющий враг виден — с ним можно бороться. Но врага, который заботится о тебе и убаюкивает, легко принять за друга. Диагноз церкви последнего времени — слепота, приведшая к духовному бессилию, потому что враг стал другом. И как лекарство Иисус предлагает купить у Него золото, очищенное огнём: заплатить за исцеление прохождением через огонь.

Выбор Моисея

Когда весь народ был в египетском плену, один Моисей на той же территории находился в вавилонском плену — во дворцовом рабстве комфорта, успеха и блеска царского дома, от которого он добровольно отказался, чтобы страдать с Божьим народом. Здесь сильное откровение: освободить от рабства может лишь тот, кто сам отказался от рабства комфорта. Те, кто сам в плену успеха и процветания, бессильны против угнетения сатаной: у них нет силы и помазания, потому что они сами рабы.

Моисей был усыновлён дочерью фараона, получил блестящее образование, его предназначением считали роскошь и власть. Но это была золотая клетка системы, которая предлагала ему всё, кроме одного: истины, идентичности, свободы и связи с Богом. Первое рабство страшно давлением, второе — притяжением: оно манит.

Выбор Моисея проявляет его внутреннюю суть. «Верою Моисей, придя в возраст, отказался называться сыном дочери фараоновой, и лучше захотел страдать с народом Божиим, нежели иметь временное греховное наслаждение, и поношение Христово почёл большим для себя богатством, нежели египетские сокровища; ибо он взирал на воздаяние» (Евреям 11:24–26). Однажды Моисею пришло время повесить свою арфу на вербу — и это показало, к какому богатству прилеплено его сердце. Принц Египта добровольно оставил статус, чтобы стать спасителем и страдающим слугой для своего народа. Это прямая параллель с Иисусом Христом.

Пророческий образ Моисея — вызов каждому определиться со своей идентичностью: кто я, часть системы этого мира или часть Божьего народа? Для освобождения народа из рабства системы Богу нужен был человек, внешне находящийся в системе, но внутренне свободный от неё. Чтобы отречься, нужно было туда попасть, — и Бог отправил его туда. Это был большой риск: а если бы он прилип к этой власти, богатству, роскоши? Но за этим отречением встала сила.

Невозможно побеждать дьявола и изгонять бесов, оставаясь друзьями этого мира. Церковь хочет освобождать людей из тисков мира, будучи сама рабыней мира. Беда не в том, что мы находимся в системе, а в том, что нам в ней уютно. Моисей — не просто лидер, выведший народ из физического рабства: это пророк, который сначала сам совершил исход из духовного рабства Вавилона. Прежде чем придёт пробуждение церкви, самой церкви нужно совершить внутренний исход из этого мира.

Сила помазания Моисея родилась из добровольного отказа от временного блеска власти ради вечной истины. Власть свыше — и у Моисея, и у Христа — пришла из отказа от власти этого мира. Когда дьявол предлагал Иисусу власть мира, Иисус отказался — и тогда бесы закричали: «Знаем Тебя, кто Ты». Отказавшись от трона этого мира, Он воссел на вечный престол Царя царей. Моисей отказался от реальной власти и получил власть от Бога. Давид отказался взять власть в свои руки. Есть награда за отказ от власти Вавилона — это власть в духовном мире. Власть этого мира основана на контроле, силе, манипуляции и самоутверждении; она временна и разрушительна. Власть от Бога даётся через отказ от ценностей мира, отпускание ситуаций, доверие, послушание и служение; она вечна и всегда созидает.

Три духа, распинающие Христа

Библия говорит о трёх духовных силах этой системы, распинающих Христа. Египет — дух контроля и угнетения для своей выгоды; когда мы так поступаем, мы распинаем Христа. Содом — нравственное разложение, атака грехов. Вавилон — смешение политики, бизнеса, религии, ложных ценностей, погони за успехом, религиозной гордости, желания политической власти и дружбы с миром. Выход из этих трёх систем рабства — отказ распинать Христа. Отказ Моисея был отказом участвовать в системе, распинающей его братьев, — и в прообразе Христа.

Каждый раз, когда ты делаешь выбор в пользу смирения вместо гордыни, служения вместо угнетения, святости вместо разврата, истины вместо компромисса, ты совершаешь пророческий выбор: отказываешься поднять руку с молотком и гвоздём на Голгофе. Ты заявляешь о своей принадлежности не великому городу, который духовно называется Содом и Египет (Откровение 11:8), а небесному Иерусалиму, где царь — Иисус. Показатель нашей принадлежности — не членство в церкви, а ценности нашего сердца: они идентифицируют нас с телом Христа или с духом этого мира.

Крест против цепей Вавилона

Когда Иисус предлагает взять крест и следовать за Ним (Матфея 16:24), Он предлагает не просто терпеть трудности — хотя и это тоже. Он предлагает радикальный акт выхода из системы Вавилона. Крест означает добровольно умереть для своего «я» — движущей силы вавилонского духа. У этого духа множество цепей, но крест разбивает их все: через прощение мы выходим из обиды, через смирение — из гордыни, через честность — из лжи, через жертвенность — из жадности, через верность в трудных обстоятельствах — из страха. Крест — орудие победы над внутренним Вавилоном, двери из системы рабства в царство свободы. Проповедь успеха и процветания — это предложение более привлекательных оков. Иисус всегда указывает на крест, который эти оковы разбивает.

Система Вавилона предлагает счастье, которое зависит от обстоятельств, а потому временно. Иисус даёт радость во Христе — состояние души, основанное на отношениях с Богом, устойчивое даже посреди скорбей.

Самсон: от забавы к победе

Вавилону было мало захватить евреев во внешнее рабство. Он требовал от них сионских песен — требовал превратить поклонение Богу в развлечение для Вавилона. Вспомните Самсона: когда он был слеп и лишён силы, филистимляне сказали: «Позовите Самсона из дома темничного, пусть он позабавит нас» (Судей 16:25). И он забавлял их. Дьяволу важно сделать церковь посмешищем — чтобы она забавляла его. Но евреи отказались петь Вавилону и предпочли плакать: они защитили свою святыню, не отдали поклонение на поругание, отказались подстраивать Евангелие под запросы мира и предпочли страдать.

Глубина дьявольского сердца: вавилонский дух — это смешение Евангелия, политики, бизнеса, религии, психологии, истины и лжи, добра и зла, поклонения и хулы, Божьего слова с человеческой выдумкой, где трудно разобраться. Ему мало поработить тело: он добивается, чтобы человек сам выдал себя, свою идентичность и пел святое под аплодисменты врага. Дьявол всегда требует предавать поцелуем — это его почерк: делать вид, что всё хорошо, там, где всё плохо. Так сардийская церковь носила имя, будто живая, будучи мёртвой (Откровение 3:1).

Наш выбор — быть лаодикийской церковью, поражённой вавилонским духом, или повесить свою арфу на вербу. Дьявол ожидает от нас предательства по образу Иуды — поцелуем или песнями в Вавилоне, что означает: он победил не только снаружи, но и внутри, в нашем сердце.

Псалом 136 — пророческий образ духовной войны, когда мы попадаем на вавилонскую территорию, где Евангелие смешалось с миром. На этой территории нашим поклонением должны стать не песни, а слёзы — отказ сливаться с вавилонской системой. Дьявол действует через диктатуру наших желаний: его девиз — «желая и получая». Эта формула — ловушка, которая делает нас рабами похоти. Пока нами управляет наше эго, мы в его рабстве. В этом вся наша война: кем быть — исполнителем своей воли или воли Отца, рабом или свободным?

Евреи, отказавшиеся от вавилонского счастья, последовали за Ездрой, восстановили храм и получили своё счастье в присутствии Бога, отказавшись от иллюзии вавилонского счастья и суррогата свободы. Если Царство Божье внутри вас, всё остальное приложится автоматически. Заботьтесь о Царстве внутри. Теряя церковь, мы обретаем крылья; теряя Вавилон, обретаем небо. Церковь, идущая путём вавилонского счастья, перестаёт быть церковью Христа: это путь к суррогатному Иисусу, отказ от Божьей силы в пользу дружбы с миром. Меняется не стиль поклонения, а объект поклонения — удобного идола. Церковь либо выбирает исход из Вавилона, либо становится его частью.

В конце — Самсон. Какое-то время он забавлял своих «работодателей», и они требовали от него всё тех же «сионских песен». Но на каком-то этапе он принял другое решение: «Умри, душа моя, с филистимлянами!» — упёрся всею силою, и дом обрушился на владельцев. Праздник дьявола рухнул. Здесь откровение: победа над врагом всегда оплачивается смертью. Самсон победил ценой своей жизни. Тот, кто решил просто выжить в этом мире, таких побед никогда не увидит.

Молитва

Боже, мы собрались в Твоё имя. Мы ожидаем Тебя. Мы ждём, что Твой Дух будет могущественно двигаться, что Он сделает это слово понятным, ясным и простым, чтобы каждому из нас оно принесло пользу и помогло пройти то, через что мы проходим, чтобы каждый из нас не ушёл прежним, но ушёл другим с этого места, и Твоё имя было прославлено. Аминь.

Мысли напоследок

• «Верность Богу проверяется не в лишениях, а в процветании. Гораздо легче оставаться верным, когда ты в нужде, гонениях и видишь явного врага. Но когда твой тюремщик даёт тебе дом, землю, возможность вести бизнес и растить детей, твоя вера сталкивается с более тонким и опасным врагом — ассимиляцией, слиянием с этим миром»
• «Врага, который бьёт тебя, ты сразу распознаёшь и с ним можно бороться. Но что делать с врагом, который кормит, поит, одевает, обувает и гладит тебя по головке, — и ты считаешь его другом?»
• «Только тот, кто отказался от вавилонского рабства, может освободить кого-то от египетского»
• «Из египетского рабства мы бежим, а вавилонское рабство — это магнит, куда мы стремимся»
• «Мы хотим побеждать дьявола и изгонять бесов, не отрекаясь от этого мира. Так не получится»
• «Иисус отказался быть царём в этом мире и получил вечную позицию Царя царей»
• «Прощение — это крест и свобода от цепей обиды. Смирение — это крест и свобода от цепей гордыни. Быть честным — это крест и свобода от цепей лжи»
• «Испытание церкви сегодня — это не жёсткость мира, а его гостеприимство»
• «Проблема не в том, что мы находимся в этой системе, а в том, что мы в ней хорошо себя чувствуем»
• «Дьявол хочет не только физического пленения, но и твоего поклонения, чтобы ты предал самого себя, свою идентичность и пел сионские песни под вавилонские аплодисменты»
• «Когда в церкви наши мозги бомбят успехом и процветанием, это дьявол предлагает заковать нас в более красивые цепи. Но Иисус всегда предлагает крест — свободу от этих цепей»
• «Для победы над дьяволом в нашей жизни потребуется наша смерть. По-другому не получается. Если мы решаемся выжить в этом мире, мы никогда не добьёмся этих побед»